Ветер в ущелье Смеющихся Камней дул так сильный, что даже облака закручивало в жгуты, будто тесто для бубликов. Асянта, волшебная птица с перьями цвета рассвета — от нежно-розового до золотисто-оранжевого — сидела на самом краю скалы и хмурилась. Её клюв был сложен в прямую линию, а глаза глядели серьёзно, как у учительницы перед контрольной.
— Я не могу, — прошептала она, — я вообще не умею смеяться.
Слово «ха-ха» звучало в её голове, как странное заклинание с далёкой планеты. Она пробовала: «Ха! Ха-ха!», но получалось, будто кто-то скрипит старой дверью.
— Эй, Асянта! — раздался голос сверху. — Ты опять учишься быть весёлой?
Кряк, маленький говорящий ёжик с очками из паутины, спускался по верёвке из лиан. Он держал в лапах толстый фиолетовый томик: «Как не вздыхать после обеда».
— Ну да, — вздохнула Асянта. — Если я не научусь смеяться, моя волшебная песня никогда не заиграет в полную силу. А без песни — никакого чуда!
— А ты пробовала… пощекотать себя? — предложил Кряк, поправляя очки.
— Пробовала. Щекотала под мышками, шею, даже кончик хвоста. Ничего. Только чихнула.
— Ой, — сказал Кряк. — А может, нужно что-то смешное увидеть?
Тут сзади раздался громкий ПЛОП! — и из-под камня выскочил Бульбик, водяной смешник, который жил в ручье и каждое утро придумывал новые выходки.
— АсянтА-асянтА! — захихикал он, стоя на одной ноге и держа в руках две морковки. — Смотри: я — морковный двойняшка!
Он надел одну морковку на голову, как парик, а другую — на нос, как маску. Получилось, будто у него растёт оранжевая борода и торчит красный чуб.
Асянта моргнула. Потом ещё раз. И… ничего.
— Прости, Бульбик, — сказала она. — Это… интересно. Но не смешно.
Бульбик обиделся. Он шлёпнулся в ручей с криком: — ФЫРРР! — и уплыл вниз по течению, всё ещё держа морковки.
— Не расстраивайся, — сказал Кряк. — Может, тебе нужен настоящий мастер смеха?
— А такой есть?
— Есть! — воскликнул ёжик. — В Долине Перевёрнутых Деревьев живёт Хихикс, старый как мир клоун-совуш. Говорят, он может рассмешить даже камень.
— Но туда опасно идти! — прошептала Асянта. — Там путаются корни, прыгают грибы-попрыгунчики, и деревья растут вверх ногами!
— Зато там точно можно научиться смеяться, — улыбнулся Кряк. — Ну, пойдём?
Асянта глубоко вдохнула. Её сердце забилось, как барабан в карнавальном шествии. — Ладно. Пойдём.
И они отправились в путь.
Через лес смеющихся пней
Первым испытанием стал Лес Смеющихся Пней. Каждый пень был покрыт трещинами, которые напоминали рты. И каждый раз, когда кто-то проходил мимо, пни начинали хихикать:
— Хи-хи! Посмотрите, ёж с очками! Как будто муравей читает газету!
— Шшш! — шепнул Кряк. — Не реагируй. Они любят, когда их игнорируют.
Но один пень особенно надоедал:
— Ой-ой! Птица с серьёзным лицом! У тебя, наверное, вместо сердца — груша!
Асянта хотела ответить, но вдруг вспомнила: смех — это не ответ на насмешку, а реакция на радость. И она просто улыбнулась.
— Что?! — удивился пень. — Она улыбнулась?! Сейчас будет хуже!
Но чем больше он старался, тем меньше хотелось смеяться. А через минуту пень просто замолчал, потому что сам заснул, хихикая во сне.
Грибы-попрыгунчики и танец на ходулях
Дальше их ждали грибы-попрыгунчики — маленькие белые шляпки на длинных ножках, которые прыгали прямо под ноги.
— Эй, посторонись! — кричал Кряк, едва не падая.
— Ой, извини! — отвечал один гриб. — Мы танцуем! Это наш утренний марафон!
— Тогда танцуйте в стороне! — проворчал ёжик.
Но Асянта вдруг заметила: все грибы прыгали вразнобой, запинались, падали и вскакивали, хохоча. Один даже завязал себе ножку бантиком и кружился, как балерина.
— Это… это же не марафон, — прошептала она. — Это балет!
— Ага! — закричал самый маленький гриб. — Мы — Театр Прыгающего Мира!
И тут случилось невероятное: один гриб поскользнулся на листе, подпрыгнул, сделал сальто — и приземлился прямо на Кряка, сбив ему очки.
— ОЙ-ОЙ-ОЙ! — завопил ёжик, катясь по земле.
Асянта посмотрела на него: очки съехали на нос, лапы болтались, а он пытался встать, но снова падал, словно кукла.
И вдруг…
— Хи-хи… — вырвалось у неё.
— Что?! — обернулся Кряк.
— Ха-ха! — уже громче рассмеялась Асянта. — Ты как пингвин на льду!
Она засмеялась по-настоящему — легко, звонко, как будто тысяча колокольчиков разом зазвенели в горах.
Грибы захлопали шляпками. Даже ветер замер, чтобы послушать.
— Я… я смеюсь! — воскликнула Асянта, хватаясь за живот. — Я умею смеяться!
— Ура! — закричал Кряк, поправляя очки. — А теперь давай дальше — ведь Хихикс ждёт!
Встреча с Хихиксом
В центре Долины Перевёрнутых Деревьев стоял домик на крыше. То есть, крыша была внизу, а дверь — наверху. Из трубы вместо дыма валил пузырьковый сироп.
На перевёрнутой скамейке сидел совёнок в полосатых носках и с огромным носом-лампочкой.
— Здравствуйте, — сказал он, не открывая глаз. — Вы пришли за смехом?
— Да! — сказала Асянта. — Я только что впервые рассмеялась!
— Отлично, — сказал Хихикс, открыв один глаз. — А знаешь, почему?
— Потому что Кряк упал?
— Нет, — мягко сказал совёнок. — Потому что ты увидела радость. Смех рождается не от падений, а от того, как мы на них смотрим. Когда ты поняла, что падение — это часть танца, ты и засмеялась.
Асянта задумалась.
— Значит… смех — это когда сердце говорит: «Всё в порядке»?
— Именно! — хлопнул крыльями Хихикс. — Теперь твоя волшебная песня будет светить ярче солнца!
Асянта взлетела над долиной. Расправила крылья, глубоко вдохнула — и запела. Её песня была как рассвет, как детский смех, как плеск дождя по листьям. Цветы распускались, птицы подхватывали мелодию, а даже самые сердитые облака растаяли в улыбке.
С тех пор, когда в мире становится слишком серьёзно, где-то в небе раздаётся звонкий смех — и все вспоминают: даже в трудный день можно найти повод улыбнуться. 😊✨🕊️
